de

24 сентября 2021

Мода на секс: что случилось с объективацией в моде?

Тоня Голубева

Тоня Голубева, журналистка, экс-главред журнала FLACON поразмышляла о том, что происходит с сексуализацией в моде, точнее, десексуализацией. В 2021 новая этика диктует новые правила: обнаженное женское тело больше не может продавать машины, в соцсетях появляется новая цензура и новые бьюти идолы. Почему так происходит и что это значит для нас?

В июле этого года лоукостер SkyUp сменил форму бортпроводниц: кроссовки вместо туфель, брюки вместо юбок. Событие вызвало нешуточный резонанс у фейсбучной общественности: дресс-код и стандарты красоты в авиации — одни из самых жестких, так что решение украинской компании незамедлительно нарекли прорывом. Некоторые и вовсе возложили на него миссию тектонического сдвига, который даст старт долгожданной десексуализации в авиационной моде. А та, в свою очередь, перестанет наконец быть оторванной от прогрессивной повестки.

О модной дексуализации говорят последние пару лет. На смену торжеству секса как главного инструмента продаж и провокации как стиля жизни пришли новая волна феминизма, гендерная нейтральность, борьба с сексизмом и объективацией. И все это, безусловно, не могло не отразиться на такой подвижной и эфемерной субстанции как мода. А тут и новое поколение покупателей подоспело.

Секс и в миллениалах-то не вызывал большого ажиотажа: на фоне доступности поколение Y относится к нему буднично, делая ставку прежде всего на собственный комфорт — в том числе, и в одежде. Среднестатистический зумер, говорят многочисленные исследования, сексом и вовсе не интересуется. Или интересуется мало — точно меньше, чем саморазвитием и саморепрезентацией. А значит, секс не поможет втюхать ему ту или иную вещь — компаниям необходимо вырабатывать новые, более тонкие подходы и концепции. И вкладывать в них совершенно иные смыслы. 

Пьюр — это нескучный дейтинг!

Это доска откровенных объявлений, где все открыто говорят о своих желаниях. Здесь все получится только у смелых и безбашенных!

Вот только гонения на секс в моде — явление не второй и даже не десятой свежести. Мода, как известно, развивается по спирали, бесконечно курсируя между двумя полюсами — гиперсексуальностью и асексуальностью. И почти всегда у швартовки фэшн-корабля к тому или иному берегу есть социальная подоплека. 

«В первое время после революции 1917 года советская мода тоже была асексуальной, — рассказывает Алена Исаева, модный эксперт, в прошлом фэшн-директор Harper’s Bazaar и главный редактор Numero. — То есть это — маркер равноправия. Как только равноправие становится на повестку, тема секса начинает казаться лишней. У нас же даже обращения к женщине не было (и нет) отдельного — все товарищи. Так обходимся пока «женщина», «мужчина»».

Расцвет секса как двигателя продаж, объясняет эксперт, также обусловлен социальными факторами: «Первую половину двадцатого века мир сотрясали войны и надо было восстанавливать численность населения, а на вторую половину пришлась сексуальная революция, которая открыла радости секса для женщин. Шестидесятые и семидесятые ушли на то, чтобы все это переварить и кое-чему научиться, а дальше — уже насладиться в полной мере. Сейчас, конечно, эпоха нового пуританства. Того гляди на Давида в Пушкинском трусы наденут», — говорит Исаева.

У сегодняшнего «no sex», по ее мнению, неоднородные корни. «Безусловно, с одной стороны, это реакция на сексизм нулевых и десятых. Но с другой — некий цивилизационный сдвиг, новые технологии продолжения рода. Подозреваю, это и реакция на перенаселенность. Исследования показывают, что количество активных сперматозоидов в мужской сперме уменьшилось в два раза... Прибавьте к этому диджитализацию, виртуализацию общения. Какой смысл в мини-юбке, если Он видит только твое лицо? Так что у меня два прогноза: подождать десять-пятнадцать лет и посмотреть, не надоест ли следующему поколению жить без секса (как это часто бывает, дети отрицают идеалы родителей). И более отдаленный: секс вернется, если и когда нас, людей, по тем или иным причинам станет меньше». 

Впрочем, говорить о кэнселлинге секса в моде не совсем корректно. Как минимум потому, что помимо цикличности она еще и неоднородна — даже если дело касается авиационного дресс-кода. Давайте просто вспомним.

Первыми стюардессами в 1930-х годах были медсестры — неудивительно, что их облачение напоминало медицинский халат. Как неудивительно и то, что двубортные жакеты, юбки и береты бортпроводниц 1940-х тоже походили на форму — но уже военную. Темная, строгая и утилитарная, она легла в основу авиационного дресс-кода на долгие годы, пока в 1960-х с ростом популярности авиаперевозок не началась жесткая конкуренция между авиакомпаниями и внешний вид бортпроводниц не стал дополнительным маркетинговым инструментом. Кастингу стюардесс позавидовало бы любое современное модельное агентство, а к созданию формы для них стали привлекать главных фэшн-гениев — от Коко Шанель до Эмилио Пуччи. 

Брючные костюмы стюардессы надели тоже не вчера. Впервые — еще в 1930-х, просто широкого распространения они тогда не получили. И все же прецедентов немало. В 2006-м Alitalia разрешила своим сотрудницам выбирать, что надеть — юбку или брюки, в зависимости от погоды и места назначения. В 2010-м брюки стали носить стюардессы KLM Royal Dutch Airlines, в 2014-м — Virgin Atlantic, в 2016-м – British Airways. Бортпроводницам Cathay Pacific право на брюки пришлось отвоевывать, но, тем не менее, в 2018 году суд удовлетворил их иск к работодателю. Стоит ли говорить, что для многих из них это былом вопросом удобства, нежели (де)сексуализации. 

В конце концов, все мы разные, и женщины в полном праве демонстрировать (или нет) свою женственность, ориентируясь на собственный темперамент. 

А мода подстроится, ведь манипулятивность — ее второе имя. Зачем отказываться от секса, если его можно просто переупаковать? Задача со звездочкой, но где наша не пропадала. 


Мы будем посылать тебе горячие статьи каждый месяц

Подписываясь ты соглашаешься с Условиями и положениями и Политикой конфиденциальности.