de

20 июля 2021

Хватит стесняться: литература в поиске сексуальности

Лиза Биргер

Когда открываешь книгу, то всегда оказываешься в мире фантазий. А это прям наш профиль! Тем более, если фантазии про секс и тело. Литературный критик Лиза Биргер разбирается с тем, как дружат плотские удовольствия  и литература.

Читаю интервью филолога, который рассказывает, как в детстве, тайком от родителей, вычитывал эротические сцены из мировой классики. И вспоминаю, как сама в 13 лет открывала эротические сцены из “Золотого осла” Апулея, романа II века н.э. о долгом пути к духовному преображению. Но больше, стыднее всего запомнился мне найденный на даче в гостях и прочитанный украдкой в сарае журнальный, кажется, перевод «Крестного отца» Марио Пьюзо, где секс между людьми напоминал физические отношения лошадей — между убийствами и тяжелым делом построения мужских иерархий быстро сунуть в чье-нибудь влажное лоно свой «налитый кровью мускул».

К этому чтению украдкой невозможно испытывать ностальгию, потому что ничего хорошего в этих украденных эротических переживаниях не было. От французской прозы до рассказов Буковского и похождений Лимонова, литература пишется вовсе не для пубертатных подростков в поисках правил счастливой сексуальной жизни. Гораздо чаще ее цель — бунт против морали, задеть общество или читателя там, где он кажется наиболее уязвимым.

Получается, что сексуальность делает нас уязвимыми. Ровно потому, что для нее нет слов, нет описаний, потому что желания ощущаются нами как постыдные, и литературный бунт только подчеркивает наличие запрета. Половой акт в литературном каноне — мужском каноне — мало чем отличается от современного порно: женщины тут всегда истекают по умолчанию, мужчины всегда готовы в них что-нибудь подходящее вонзить. Классика многое может рассказать нам о чувствах, но намеренно ничего не хочет поведать о телах. Хочется помечтать — а какой могла бы быть моя полка сексуального воспитания сегодня, когда я понимаю, что историю неудачи мне рассказать не менее важно, чем историю успеха.

История их сексуальных неудач

К началу ХХ века, спасибо Фрейду, о сексе стали учиться говорить не как о чем-то темном и запретном. Но не для женщин — их желания все еще клеймились «истерией». Попробуй тут отличить фантазию от желания, когда запрещено даже пробовать. 

Майя Анджелу в автобиографии «Поэтому птица в неволе поет» (вышла в 1969 году, по-русски — в 2020) рассказывала, как в 16 лет решила «взять дело в свои руки» — отправилась к соседу и предложила ему «совершить с ней половой акт». Опыт ей не понравился: «Мне представлялось, что будут долгие сладострастные поцелуи с трепетом языка, будут укромные ласки. Но в колене, раздвинувшем мне ноги, не было ничего романтического, как и в волосатой коже, потиравшейся о мою грудь». 

Почти одновременно с этим, в 1967 году, датская поэтесса Тове Дитлевсен описывает во втором томе автобиографии, «Юность», как пыталась избавиться от надоевшей девственности. Наконец ей это удаётся, «и мы оба смеемся от огромного облегчения, что всё позади и что это не было чем-то особенным»

Сьюзен Сонтаг в дневниках записывает историю разговорчивой встречной: «Когда мне было 17, я хотела узнать, что такое секс, так что я пошла в бар и сняла матроса (он был рыжий), и в тот же вечер он меня изнасиловал, без дураков и по полной… Боже мой! Я несколько недель не могла сидеть!» 

Про неловкость секса есть и прекрасная русская книга, правда, написанная полстолетие спустя — комикс «Мой секс» Алены Камышевской, откровенная история сексуальных неудач. Героине Камышевской в итоге удалось добиться одновременного с партнером оргазма, но по части несовпадения ожиданий с реальностью ее книга все равно отрезвляет самым печальным образом. Впрочем, ни одной девочке не надо рассказывать, каким разочарованием бывает первый секс — а за ним обычно и второй, и третий, и четвертый. Путь до первого оргазма всегда тернист, и не всегда заканчивается успехом. Зато литература научилась честности: настоящий секс — это неловко, неуклюже и иногда больно, но надо же с чего-то начинать. 

Будь как Сонтаг

В 2008 году сын Сьюзен Сонтаг Дэвид Рифф посмертно издал дневники матери, «Заново рожденная», взяв заголовок из записи, которую она сделала 31 мая 1949 года. Дневники Сонтаг сегодня — обязательное чтение для каждого и каждой, кто хочет пройти путем сексуального и интеллектуального самоопределения. В этих строках она окончательно признает свою сексуальность, «святость» своего тела, избавляется от чувства вины за лесбийские наклонности и восклицает — «Теперь я знаю о своей способности испытывать величайшее наслаждение на чисто физическом уровне, без «родства умов» и т. д., хотя, конечно, последнее тоже желательно…» Заново рожденной Сонтаг делает оргазм — самый позитивный выход из серии сексуальных неудач.

 «Не называйте секс сексом, — поучала Сонтаг. — Называйте его исследованием (не опытом, не демонстрацией любви) тела другого человека. С каждым разом выучитесь чему-то новому». 

Автобиографический комикс Элисон Бекдел «Веселый дом» на русский перевели в 2018 году — так-то он вышел в 2006. В нем Бекдел рассказывает об отношениях с отцом, скрывавшим свою гомосексуальность, и как собственную гомосексуальность обнаружила она сама, буквально вычитав из книг. И вот уже она с любовницей в постели читает сказку Роальда Даля «Джеймс и гигантский персик». Прямо по Сонтаг, секс превращается для Бекдел в исследование чужого тела — да и своего заодно. 

Эти же моменты откровения невероятно ценны в «Ране» Оксаны Васякиной, автобиографической истории о смерти и похоронах матери. Для Васякиной смерть матери оказывается моментом оживления ее собственной сексуальности. До этого, пишет она, вагина казалась мне «ватным пространством тупого бесчувствия. Мне не было больно от пенетрации, но и я ничего не ощущала. Любой объект, помещаемый в меня, что бы это ни было, не вызывал у меня никакого физического отклика». История ее героини оказывается историей буквального физического пробуждения: «моя вагина задышала». Путь от вины и стыда к принятию себя и счастливым отношениям — путь жизни против смерти. Но для этого надо хотя бы принять себя и избавиться от вины по поводу наслаждения.

Назови ее своим именем

Хорошо, если ты это наслаждение научилась испытывать —  а если нет? Женщина, не испытывающая оргазма — вполне себе героиня современной прозы. В книге «Рыбы» Мелиссы Бродер главная героиня проходит терапию после тяжелого расставания — и тут встречает на берегу моря прекрасного юношу-русала, который делает ей незабываемый куннилингус. И вот в момент протяженного оргазма, она думает: «Может быть, в какой-то момент я позабыла, для чего у меня пуся. Не для рождения детей, не для того, чтобы писать. Нет, ее собственная цель — быть локусом наслаждения». Локус наслаждения — это, конечно, правильно, но как его найти, если мы для начала не умеем даже правильно назвать органы, которыми собираемся его достигнуть.
 

«История тела» — многотомное и многоавторское исследование телесности, выходящее в издательстве НЛО, рассказывает, как слова изменили наше представление о сексуальности, и как в начале XX века в разговорах о сексе победил язык анатомии,  точный, наукообразный, и асексуальный: «Достижение языка анатомии, высоко оцененного женщинами за его нейтральность, состояло в том, что он позволял в отстраненной манере называть органы и действия, связанные с половой жизнью. Так лингвистика вывела сексуальность из подполья и благоприятствовала развитию более смелых экспериментов в алькове».

Язык анатомии, конечно, освобождает, но и он далеко не для всех становится нейтральным. В 2020-м году немало шума наделало стихотворение Галины Рымбу «Моя вагина» — верлибр о, собственно, вагине. В ее стихотворении  — это центр не только сексуального, но и физического, политического мира, центр истории. И тем не менее в журнале «Дружба народов» его, например, упоминать запретили и седовласые дядьки на просторах фейсбука хором пытались выбросить из поэзии и вагину, и верлибр.

«Когда мне было 13, я пыталась засунуть туда дачный огурец: хотела понять, что такое секс. Тогда я ещё не знала, что это не только пенетрация. Я часто смотрела на свой клитор в маленькое разбитое зеркальце, которое папа использовал для бритья. Я была сухим деревом, которое горело с каждым днём всё сильнее,» — пишет Рымбу. 

Зеркало персиков

Задумываюсь — почему истории сексуального пробуждения так часто принадлежат лесбиянкам. И понимаю — это как то самое зеркало. Любовницы отражают друг друга, и сам акт любви от этого делается безопасным и понятным. Что может быть честнее этого взгляда в зеркало, в котором ищущий возбужденно обретает себя самого, и источник и объект желания? 

Но ведь такая сексуальная история касается не только девочек. Один из самых популярных любовных романов нашего времени, «Назови меня своим именем» Андре Асимана, был написан в 2007 году, и рассказывает о любви 17-летнего итальянца Элио и 24-летнего аспиранта Оливера. Впервые занимаясь любовью, они называют друг друга своими именами: ты это я, а я это ты. В центральной сцене романа юноша, Элио, мастурбирует в персик, а затем Оливер, глядя ему в глаза, этот персик съедает. Писатель Асиман гетеросексуален, и в интервью рассказывает, что изначально писал историю о мальчике и девочке, но понял, что тогда она получается слишком простой: встретились, полюбили, переспали. Для настоящей драмы нужен запрет, говорит он, но на самом деле мы понимаем, что лучший способ рассказать сексуальную историю — это убрать из нее чужое непонятное тело. 

Никто из нас, ну почти никто, не может быть мальчиком и девочкой одновременно. Мы можем начать с того, чтобы выбрать сторону и отвечать только за свою. Но это, кажется, невозможно сделать, не дав вещам имена.

Нормальный секс

В 2018 году вышел роман ирландской писательницы Салли Руни «Нормальные люди» — и если вы ничего не слышали об истории любви Коннелла и Марианны, то провели эти два года в бункере. Это довольно простая история: богатая девочка и бедный мальчик, которым хорошо в постели, несколько раз встречаются и расстаются, пока не понимают, что когда хорошо в постели — это само по себе ценность. 

По сути, «Нормальные люди», как и первый, но наделавший меньше шума, роман Салли Руни «Разговоры с друзьями» — это история о нормальном сексе. Реальность однотипна, герои слегка скучноваты, зато их связь кажется энциклопедией согласия. «Большинство людей проживают целую жизнь, ни разу не ощущая такой близости» думает Марианна, и она права.  Идеальный секс, как вечная любовь, все еще бывает только в книжках. 

(кадр из сериала «Нормальные люди», BBC Studios/Hulu)

Секс между Марианной и Коннеллом нормальный, потому что он просто секс, обычный, без завышенных ожиданий с обеих сторон. Марианна даже успевает сходить от Коннелла в БДСМ — как многие девочки, а Марианна еще и жертва семейного насилия, она считает себя недостойной удовольствия без наказания. Но довольно быстро понимает, что жесткий секс для нее — фантазия, а не реальное желание. 

Отношения Марианны и Коннелла — гимн скуке, и если не читать их историю, как историю сексуальной победы над всеми комплексами сразу, то можно уснуть над ней, как во время неудачного полового акта. Но популярность книги, а затем и сериала по ней, показывают, сколько людей мечтают о нормальном сексе и скольким он еще недоступен. Эротика учила нас строить фантазии, конструировать объекты желания. Теперь пришло время понять, что с ними делать.

😎 Кстати,

У нас каждый сам себе писатель: эротической прозой и любовными фельетонами вся Лента забита! Читайте между строк, открывайте новые главы и начинайте все с белого листа в Пьюр.


Мы будем посылать тебе горячие статьи каждый месяц

Подписываясь ты соглашаешься с Условиями и положениями и Политикой конфиденциальности.